Вьючный Конь и Посыльный , Джон Гей , Басня , Зарубежная Поэзия

Милорд, поддерживать сызмлада
Начните правду без досады.
Не обижайтесь, если гимны
Я не пишу вам подхалимно
И склонность к суетной гордыне
Не поощряю в господине.

О древе – плод его свидетель.
Цените ж прежде добродетель.
Живите так, как предки жили,
Что честно титул заслужили,
Что честно шли и вышли в князи,
Чураясь подлости и грязи.

Хотя богатством не блистали,
Была их совесть крепче стали.
И по вельможам не таскались,
Не лебезили, не ласкались,
Не замарали руки мерзкой
Поганой взяткой министерской,
И, королям служа с отвагой,
Блюли общественное благо.
В упорстве были непреклонном
Законов наших бастионом.
Правдолюбивы, прямодушны,
К местам доходным равнодушны,
Их за́мок ими был украшен,
А не числом старинных башен.

Вы неуч? Света чуть поболе,
И дурень явлен поневоле.
Вы трус? Публично, перед миром,
Позорьтесь, ставши командиром!
А если жить начнёте лживо
Вы ради низменной наживы,
То все в презрении всеобщем
Мы с возмущением возропщем!

Затем во славе род ваш вечен,
Что добродетелью отмечен.
Кровей дворянских вы? Отлично!
Но честь от вас зависит лично.
Невежества, гордыни мерзкой
Не скроешь под короной пэрской.
Мы знанья сами копим с детства,
Их не получишь по наследству.
Дворянству выше планку ставят,
За то и предков ваших славят.
Коль предадитесь вы порокам,
Да будут предки вам упрёком!

Смотрел Посыльный деловито
За тем, чтоб кони были сыты,
И местный конюх, плут известный,
Кормить их вынужден был честно.
(Будь мы рачительней, едва ли
У нас министры б жировали!).

И корма было, сколько нужно,
И кони ели-пили дружно,
Но вдруг воздвигли заварушку,
И все давай лягать друг дружку,
И Вьючный Конь, тряхнувши мордой,
Промолвил громко, злой и гордый:

– Сколь рок безжалостен жестокий,
Сколь род унижен мой высокий,
Когда, рождён для жизни звёздной,
Топчусь я тут в грязи навозной!
На оскорбленья мелкой швали
Молчать я должен ли и дале?
Толкнул меня сегодня Чалый.
Он кто? Невежда одичалый!
За что, потомок славных предков,
Ищу я пищу меж объедков?
Вот Бык боднул меня небрежно…
О, сколь печаль моя безбрежна!
На рынке лондонском – там деда
Любая памятна победа.
Мой дед, когда-то бодрый коник,
Героем стал легенд и хроник.
Его на старт водили свитой
В попоне, золотом расшитой.
Он побеждал, и горожанам
Труба вещала с барабаном,
И нужно помнить всем уродам,
Откуда я и кто я родом!

– Любовь к себе – твоя твердыня.
Кто ж уважает за гордыню? –
Вскричал Посыльный. – Ты в бесправье
Сегодня впал от своенравья!
Не знал ты с детства дисциплины,
За то и рабство знаешь ныне.
Так хлыщ не знает добродетель
И в грязь летит, как дверь без петель.
Ну что мне древо, что мне предки?
Я вижу плод гнилой на ветке!
Да, имя деда знаменито.
Но лично ты, – причём здесь ты-то?
Тебя, бездарный, малосильный,
Не ценит ни один Посыльный!
Так не витийствуй, хам заблудший:
От лучших слов не станешь лучше!
К чему хвалёж пустопорожний?
Осёл тебя куда надёжней!
Как ни витийствуй, право слово:
Тебе – твоё, ослу – ослово!