Рубрика: Советская поэзия

Грозный — это восточная часть Кавказа. Город Майкоп находится на западной его стороне. Места вокруг Майкопа так же, как и в районе Грозного, очень богаты нефтью. Пытаются и сюда пробиться фашисты. Шесть танковых дивизий брошены на Майкоп. Идут танки, идёт пехота, вслед за пехотой, за танками движется специальный отряд. Это Читать дальше …

Ещё зима. Припомнить, так меня в поэты посвящали не потери: ночных теней неслышная возня, от улицы протянутая к двери. Полно теней. Так бело за окном, как обморок от самоисступленья, твои шаги, прибитые к ступеням, твою печаль отпразднуем вином. Так душен снег. Уходят облака одно в другом, за дикие ограды. О Читать дальше …

Серебряный фонарик, о цветок, запри меня в неслышном переулке и расколись, серебряный, у ног на лампочки, на звёздочки, на лунки. Как колокольчик, вздрагивает мост, стучат трамваи, и друзья уходят, я подниму серебряную горсть и кину вслед их маленькой свободе, и в комнате оставленной, один, прочту стихи зеркальному знакомцу и вновь Читать дальше …

Развязки нет, один – конец, а жизнь всё тычется в азы, мой стих ворочался во мне, как перекусанный язык. И плащ срывается в полёт, и, отражаясь в мостовых, вся жизнь меж пальцами течёт, а на ладони бьётся стих. Да, стих, как выкрикнутый крик, когда река скользит в дожди, мой стих Читать дальше …

Как бедный шут о злом своем уродстве, я пoвествую о своем сиротстве. Марина Цветаева Принимаю тебя, сиротство, как разлуку, разрыв, обиду, Принимаю тебя, сиротство, как таскают уроды де Костера на высоком горбу планиду. Принимаю, как сбор от сборищ, а дороги легли распятьем, где утраты одни да горечь, там высокая в Читать дальше …

Mгновенные шары скакалки я наблюдал из тихой тени. Передо мной резвились дети, но в бытие их не вникал я. Я созерцал, я зрил и только. День как разломленный на дольки тяжёлокожий апельсин прохладой оживлял без сил сидящих вдоль кустов старух. Кружился тополиный пух. Грудь девочки была плоска, на ней два Читать дальше …

По надберегу, по мосту, по всей душе, излинованной ливнем, пробивается ветер в упор к одичавшему за ночь заливу. А под тучами мчат облака, за блестящие шпили цепляясь, и открытая настежь река шевелит, как шаманит, цепями. По мостам, вдоль перил, о душа, цепеней под дурной непогодой, и, как ведьма, во мне Читать дальше …

Плафон второго этажа среди подробных сучьев один – на сад весь – не дрожал: сад мучился падучей. Тоску ночных госпиталей или дворов четвёртых январь сводил с лица калек, и кое-где и с мёртвых. Но тем был явственней разрыв меж ним и тем, что помнил: осока, стрёкот стрекозы, жуки, валежник, полдень, Читать дальше …

О, Господи, помилуй мя на переулках безымянных, где ливни глухо семенят по тротуарам деревянным, где по булыжным мостовым, по их мозаике, по лужам, моей касаясь головы, стремительные тени кружат. и в отраженьях бытия потусторонняя реальность, и этой ночи театральность превыше, Господи, меня. Леонид Аранзон

Лицо – реке, о набережных плеск, вся эта ночь, как памятник бессонна, и осень, обнажённая как крест, срывается на мокрые газоны. А я – изгой, река моя во мне, скользит по рёбрам, ударяя в душу, и мост уже не мост, не переезд, а обморока длинный промежуток. Срывая плащ, подрагивает мост, Читать дальше …

И Мышкин по бульвару семенит, сечётся дождик будто не к добру. Я отщепенец, выкидыш семьи тащусь за ним в какой-то Петербург. Стекают капли вниз по позвонкам, я подсмотрю за ним, как я умру, Скажите, князь, к какому часу зван Ваш милый дар, куда вы поутру? Ваш милый дар, похожий на Читать дальше …

Когда безденежный и пеший бегу по улицам один, осенней площадью помешан, осенним холодом гоним, и всадник мечется по следу на чудно вылитом коне, стихи случайные, как беды, они всего верней во мне. Но так недолог я над миром, когда с утра скользит река, когда последнее мерило к лицу прижатая рука, Читать дальше …

Клянчали платформы: оставайся! Поезда захлёбывались в такте, и слова, и поручни, и пальцы, как театр вечером в антракте. Твоя нежность, словно ты с испуга, твоя лёгкость, словно ты с балета, свои плечи, волосы и губы, ты дарила ликованью лета. Рассыпались по стеклу дождины, наливаясь, ночь текла за город, тени липли, Читать дальше …

Каким теперь порадуешь парадом, в какую даль потянется стопа, проговорись, какой ещё утратой ошеломишь, весёлая судьба, скажи, каким расподобленьем истин заполнится мой промысел ночной, когда уже стоят у букинистов мои слова, не сказанные мной. Гони меня свидетеля разлада реальности и вымыслов легенд, покорного служителя распада на мужество и ясный сантимент, Читать дальше …

Коль жизнь моя настолько терпелива Пребудет под напором тяжких бед, Что я увижу вас на склоне лет: Померкли очи, ясные на диво, И золотого нет в кудрях отлива, И нет венков, и ярких платьев нет, И лик игрою красок не согрет, Что вынуждал меня роптать пугливо, — Тогда, быть может, Читать дальше …

Когда часы делящая планета Вновь обретает общество Тельца, Природа видом радует сердца, Сияньем огненных рогов согрета. И холм и дол — цветами все одето, Звенят листвою свежей деревца, Но и в земле, где ночи нет конца, Такое зреет лакомство, как это. В тепле творящем польза для плода. Так, если солнца Читать дальше …

Среди холмов зеленых, где сначала Облечена была земною тканью Красавица, чтоб к новому страданью Она того, кто шлет нас, пробуждала, Свобода наша прежняя блуждала, Как будто можно вольному созданью Везде бывать по своему желанью И нет силков, нет гибельного жала: Однако в нашей нынешней неволе, Когда невзгоды наши столь суровы, Читать дальше …

Ринтра ревет, потрясая огнями—Уильям Блейк