Бабуин и Домашняя птица , Джон Гей , Басня , Зарубежная Поэзия

По внешним признакам обычно
Судить о людях нам привычно.
По Перед богатством, перед властью
Склоняемся в подобострастье,
Хоть в человеке, Бог свидетель,
Ценна одна лишь Добродетель.

Порой на знатное сословье
Глядим с восторгом и с любовью.
Однако, на таких нередко
Перенося заслуги предка,
Вдруг видим, сколь созданье серо,
Что носит гордый титул «сэра».

Порой, наивные невежды,
На богачей глядим в надежде,
Что при таких своих деньжищах
Накормят быстро наших нищих,
И, спутав явное с желанным,
Мы тешимся самообманом,
А богачи нас в грош не ставят
И тех, кто снизу, сверху давят.

На власть взгляните: что за гады
Вползти в неё сегодня рады,
И склонны сколь к интригам грязным
В желанье власти неотвязном
И сколь готовы к униженью
Любого ради продвиженья!
С любым готовы перебором
Любую дрянь прославить хором,
Перед ничтожеством вельможным
Готовы грязь назвать пирожным,
Уже с утра толпой огромной
Толкутся у него в приёмной.
Пусть он страну ввергает в войны,
Что резкой критики достойны,
В почёте этот сумасшедший
У сволоты, к нему пришедшей.
Где кровь детей лилась рекою,
Где Молох силой никакою
Не сдержан был, – всё жертвой мерзкой
Здесь дури стало министерской!

Какой бы двор ты не увидел,
Заметишь: власть – всеобщий идол.
Купец ей молится, помещик,
Ей льстит предатель-перебежчик,
Авантюристы, спекулянты
И все подобные таланты.

Но положение непрочно
Того, кто к власти шёл порочно.
Его приспешник – тож непрочен,
Своим спасеньем озабочен.
И тем скорее власть взорвётся,
Чем больше пухнет, раздаётся,
Как тот пузырь, пустой и праздный,
Что вдруг слезой пролился грязной!

Но это присказка. Сейчас –
О старой деве мой рассказ.
Минувшие года и страсти
Её терзали, и в несчастье
Она, борясь с тоской всегдашней,
Зверинец завела домашний.

Там Бабуин небеспричинно
Был главным: рост – почти с мужчину,
Смешно прохожим строил рожи,
Слуг передразнивал похоже.
Он гибок был умом и телом,
Легко с любым справлялся делом,
И стал он в доме знаменитым,
Любимцем стал и фаворитом.
И он начальником пернатых
Назначен в барских был палатах.
Следил он, важным став патроном,
За бытом их и рационом.

И вот глядите: с видом лорда
Шагает он по дому гордо,
И птицы, с самого утра
Его встречая на ура,
Толпой толкутся неуёмной
И в коридоре, и в приёмной.
Вот появился. Там и здесь
Пернатый сход склонился весь,
И начинают спозаранку
Хвалить кто морду, кто осанку.
И что ж? Потоки льстивой речи
Впивает он по-человечьи:
Где Самомненье прославляем,
Его мы чувства повторяем.

Но если ты – на важном месте,
Что проку в совести и чести?
И всяк добравшийся до власти
При власти честен лишь отчасти,
И всяк взыскует личных благ.
И Бабуин мозги напряг.

Частенько фрукты рядом с домом
Он брал. Ходя путём знакомым,
Он познакомился с торговкой,
Себя связав с ней сделкой ловкой:
Он груши-яблоки, мошенник,
Зерном оплатит вместо денег!

Зерно растаяло моментом,
Исчезло вместе с документом,
И в птичий мир, познавший голод,
Прокрался подозренья холод.
И сход решил: –Довольно! Хватит!
Пропажу Бабуин оплатит!
И призван был на суд публичный
Сей господин, как вор обычный.
А он, познав судьбину злую,
Явил суду лишь спесь былую!

Гусь мимо шёл, и – ноль вниманья:
Ни «здрастье» и ни «до свиданья».

И Бабуин вскричал: – Но ты же
Два дня назад был низких ниже!
А нынче – нет мне уваженья.
За что мне это униженье!

И Гусь ответил: – столь покорно
Тебе я кланялся за зёрна,
И остальные в том же духе
Здесь поступали с голодухи.
А нынче ты – пустое место.
Какой мне, гусю, интерес-то?